Рене

Паша "Калёный" и оборона Славянска.

Интервью с ополченцем Павлом «Калёным».
- Павел, расскажи пожалуйста, как ты оказался в ополчении. Когда это произошло?
- Начинали мы раньше всех. Стали формировать ополчение по сути еще в январе-феврале. В основном составе были серьезные ребята-афганцы, закаленные и «без соплей». Тогда же сформировали Артемовское ополчение. В штабе я, лично тогда не «отсвечивал», так как вовсю шли «сливы», работало СБУ и я считал, что «светиться» было нельзя. Еще вовсю полыхал майдан, а мы уже тогда в Артемовском районе разгоняли «правосеков».
После этого, была поездка в Крым. Там я поработал с «вежливыми людьми». Из Крыма меня спешно направили назад в Артёмовск, так как необходимо было срочно брать под контроль склады, с которых уже вовсю вывозилось оружие и боеприпасы, наши Володарские шахты. Это было  самой первой и важной задачей. Мы окончательно самоорганизовались в ополчение и заблокировали вывоз оружия, и боеприпасов из солевых шахт. Еще никто в ополчении таким не занимался мы были первыми.

dnvaehArITc.jpg

После блокировки шахт – был «горячий» месяц  март. Мы набрали добровольцев, взяли автобусы, самостоятельно выдвинулись на Донецк, где организовали захват Донецкого ОГА и Белого дома. Передо мной и моими ребятами стояла задача по удержанию Белого дома, блока и автовокзала.
После марта , в  Славянск пришел Стрелок с бойцами.
Начиналась война.
Примерно тогда же в Краматорске высадился десант «правосеков». Мы с «афганцами» рванули туда, для организации отпора, но силы были слишком не равны. Их там было около пяти тысяч человек. Обстановка начинала складываться препаршивейшая. Было боестолкновение в аэропорту, которое показало, что сил не хватает катастрофически, нам  пришлось отойти.
Уже тогда я начал подумывать об уходе в Славянск, к Стрелку. В то же самое время, в довершение ко всем бедам, в Артемовском районе ополчение стало постепенно разлагаться, занимаясь праздной « амёбной»  жизнью.
Это было не по мне, и мы выдвинулись в Славянск. Я особенно рассчитывал связаться и заручиться поддержкой спецслужб, для того, чтобы мы с афганцами смогли выполнять профессионально поставленные боевые задачи.
К тому же без помощи спецслужб я не мог разрешить постоянные конфликтные ситуации в  Артёмовске, которые только нарастали.



xFkfSqyuMIw.jpg

Таким образом, я со своим отделением попал в Славянск. Там нас приняли и поставили на блокпост Целинка. Мы с бойцами несли караульную службу, охранение, словом все как полагается. Я хорошо понимал, чтобы быть замеченным командованием – необходимо хорошо справляться даже с самыми, казалось бы, маловажными задачами. И мы справлялись вполне достойно.
Следствием нашей усердной работы было то, что наше отделение «заметили». Командование увидело в нас людей самостоятельных, умеющих обращаться с оружием и выполнять поставленные задачи. Тогда, нас направили в первый боевой поход. На Горловку. Город и железнодорожный узел с боями были захвачены, и далее удерживались силами ополчения.

- А что тебе запомнилось в Горловке?
- Мне запомнилось в Горловке, как к нам примкнул один осетинский генерал (имя оставим в стороне), как я его называю «человек-чудо». Он вел феноменально неправильные действия, наломал много дров и сильно подвел ополчение.
Что мне очень сильно понравилось в Горловке, так это работа Игоря Безлера.  У  нас было мало сил (как пример, всего лишь семь человек удерживали райотдел), а у многих и опыта. Он приехал помог наладить КМБ – курс молодого бойца, подтянул людей. В общем - человек сразу поднимающий боевой и моральный дух. Это было очень кстати в тех условиях.
Очень жаль, что между нашим комбатом Толиком и Игорем Николаевичем возникло серьезное недопонимание, но я посчитал правильным и честным остаться «под комбатом», так как призывался я «под него». «Под ним» и решил служить до конца. Не дело менять командиров. Но это – мое личное мнение. Тем более, я понимал, что рано или поздно появятся спецслужбы, и, пойдет серьезный отбор , кому и где служить. Кого-то направят в караульные службы, кого-то в разведывательно-диверсионные группы и так далее.
Я, со своим отделением, был изначально нацелен на работу как полноценная РДГ. Мы никогда не занимались муштрой, не «тянули ногу», зато всегда досконально прорабатывали задания, что приводило к успешному их выполнению. Да и личная дисциплина была на высоте.Кроме того, в моем отделении все бойцы были с реальным боевым опытом, прошедшие различные горячие точки. Нас не надо было учить как правильно воевать.
- Ясно. Чтоже случилось после Горловки?
- После Горловки следующий боевой выход был произведен уже на Донецк, где мы штурмовали санаторий «Шахтерские Зори». В результате атаки мы произвели захват оружия, ликвидировали криворожских бойцов, «правосеков» и нацгвардейцев засевших в санатории. Широко освещать наши действия там я не буду, так как даже тех бойцов уже нет.Скажу одно: поставленные задачи – были выполнены.
После этого, приходит приказ боевого похода на Славянск. Город уже «заполыхал», надо было срочно выдвигаться и участвовать в его обороне. По прибытию в Славянск, нас перенаправили на Семеновку, где мы отстроили свои блокпосты и поставили караульную службу. К тому моменту, я уже был назначен командиром отделения, моим же комбатом былТолик (атаман). Однако, о своем атаманстве он говорил крайне редко и неохотно, так как получал приказы из Славянска, непосредственно от Стрелка.

00Ku51v_o_U.jpg

- Ясно. Как я понимаю, под Славянском твое отделение тоже успело повоевать?
- Да, разумеется. Собственно, закончил я свой боевой путь именно там. В Семеновке.
После того, как мы закрепились в поселке - завязался бой. Украинские силы начали штурм. Мой блокпост с бойцами обстреливался с тех самых «нехороших» углов и позиций, которые я подготавливал на случай внезапного отхода. Как позднее выяснилось, произошел «слив» информации. Наши позиции попросту сдали. Позже мы разоблачили предателя и обиднее всего было то, что он оказался из своих, из ополченцев. Но, разумеется, тогда мы об этом не знали. Когда открыли убийственный огонь по блокпосту, я рванул вытаскивать своих ребят, ведь с моей позиции было видно, что они  стояли открытые, как в тире, а укропы подвели снайперов и пулеметчиков и те били по парням практически кинжальным огнем.
В момент, когда я выпрыгивал из окопа через железную дорогу «рыбкой» по мне отработал снайпер. Ранение было сильным, но слава богу в руку, а не в тело, потому что после тех пуль обычно долго не живут. От них удар очень сильный.
Спасибо ребятам ГБР-овцам из Горловки, они тогда тоже были на Семеновке с нами. Они меня по сути спасли, прикрыв шквальным огнем и рискуя своими жизнями.Я потерял очень много крови, но был вынесен живым с поля боя. В Славянске мне вкололи морфий, и я находился практически в бессознательном состоянии. На скорой меня отвезли в Краматорск, где мне вшили искусственную артерию.
- У тебя рука до сих пор на перевязи. То есть не зажила. Почему так произошло?
После огромного количества потерянного времени и переводов из одного госпиталя в другой, в Петербурге мне наконец была проведена операция.Сшивали периферические нервы - это локтевой нерв и серединный, которые были попорчены. Рука теперь не сжимается, немая, но спасибо питерскому виртуозу-хирургу Короткевичу М. М. Это он натянул четыре сантиметра моих нервов притом, когда два конца нервов уже зарубцевалось, и такая операция практически нереальна. Собственно, руки я чуть не лишился из-за бюрократизма московских врачей и Крымских властей, которые затянули время до моей госпитализации и проведения операции. Итогом длительного ожидания оказалось, как я выше говорил, случилось рубцевание. Когда рубцуются концы нервов их отсекают. В случае, если нерв удаляют на длину больше 4-5 сантиметров, его уже никто не вшивает. Это ампутация. Всем, кого не дай бог, подстрелят как подстрелили меня, я настоятельно рекомендую не тянуть с операцией. Лишитесь конечности. Там всего лишь процентов 10 на успеваемость. Имейте ввиду, парни.
- Я видел, как ты удивился, встретив в составе КЦПН командира роты ополченцев «Барса». Вы были знакомы?
- Да, конечно. С «Барсом» я познакомился еще когда был откомандирован в Славянск на Виллу Марию, там наше подразделение с его группой проходило курс молодого бойца на блокпостах. Затем с ним же и его ротой я вышел на Горловку. После Горловки мы все вместе вернулись на Семеновку. Так что, знаю его очень неплохо. Боевой товарищ.

39yrBKo2HAU.jpg

- Теперь понятно. Напоследок, хотел бы попросить тебя рассказать какую-нибудь историю, из тех событий, которые запомнились тебе лично.
- Плохие истории я рассказывать не буду. И так на этой войне много грязи. И было, и есть, и будет. Расскажу хорошую историю. О себе.
Я помню, как меня, раненного вытаскивали из окопа, где все было залито кровью. Окопы были выкопаны неправильно, так как их копали штрафники. К сожалению, наша так называемая «контрразведка» очень плохо обращалась с этими парнями. А вообще это были в большинстве своем приличные, домашние ребята. Я одного забрал к себе для всякой подсобной работы в расположении отделения. И вот когда меня подстрелили, я очень «тяжелый» был – этот парнишка меня выносил на руках под пулями. Я был в полубессознательном состоянии, буквально выпадал у него из рук, а он меня тащил из последних сил. И ведь ни разу не бросил, а парнишка хилый и слабенький, да и замучили его, эти окопы копать, но он меня -таки донес до расположения.
Ребята прикрывали шквальным огнем, а он тащил. По нам лупили отчаянно, но он ни разу не присел, не прилег. Из-за одного меня могли положить всех ребят, однако отбили и вынесли.
Поэтому, у меня навсегда благодарность к парням ГБР, которые прикрыли и к этому пареньку-штрафнику, который меня вынес.
Не помню, по-моему, Андрюшей его звали. Он спас мне жизнь. И я убежден, что даже среди штрафников есть ребята с огромным и чистым человеческим сердцем. Большое ему спасибо.




3iJTSGr1Y8U.jpg

© Андрей Rene-Spb Блинский 2014 г.